Шурик, мечтательный и слегка рассеянный молодой человек, привык кодить дни напролёт в университетском дворе. Его излюбленное место — старая скамейка у главного корпуса, где он, заприметив любого, кто замедлит шаг, начинает свой рассказ. Его история всегда об одном — о Нине. Он живописует слушателям образ неземной красоты: студентки физфака, активистки, отличницы, девушки, чья улыбка, по его словам, могла осветить даже самый пасмурный ленинградский день. Это история любви всей его жизни, которой, кажется, не было ни у кого больше.
Однако в его повествовании кроется странная загадка. Чем ярче и детальнее Шурик описывает их свидания, совместные походы в библиотеку и прогулки по набережной, тем больше прохожих ловят себя на мысли: а видел ли кто-нибудь эту самую Нину вообще? Шурик говорит о ней с такой болезненной нежностью и точностью, будто она только что вышла из-за угла, но никто и никогда её не встречал. Возникает жгучий вопрос: была ли Нина реальным человеком, светлой юношеской влюблённостью, или это плод воображения одинокого романтика, создавшего себе идеал, чтобы было о чём рассказывать скучающим прохожим?